rift (riftsh) wrote in ru_yiddish,
rift
riftsh
ru_yiddish

Categories:

Памятник

 
Этот рассказ я уже давно хотел написать. Я давно считал, что простому, ничем не приметному моему земляку Ицику, сыну Рахмила, полагается хоть какой-то памятник.

Не Матесу Брохесу — рашковскому шутнику и острослову, чьи шутки так часто повторяли в Рашкове, а самая знаменитая шутка была про его, Матеса, жену Брохе:
— Моя старуха, знаете ли, это брохе в доме. Счастье и удача...

Не Геце Молдавскому — другому рашковскому мудрецу, прямо-таки сыпавшему поговорками, каждая из которых стоила, по словам рашковцев, но меньше двадцатки.

Он любил, Геца, выйти летним полуднем из дому, глянуть на вымершую рашковскую улицу и будто в испуге сказать:
— Просто опасно живому человеку выйти на улицу. Посреди бела дня могут напасть на тебя и ограбить!

Не Гершлю Гуревскому — задумчивому, с запавшими щеками, в то время кассиру рашковского банка, курившему не иначе, как половинки сигарет, просто потому, что курить целые — слишком большая роскошь, никогда не верившему, что когда-нибудь будет еще очень хорошо, и никогда не верившему, что когда-нибудь может еще быть очень плохо, а на любое предсказание счастья и несчастья машущему рукой:
— Это будет, когда Днестр потечет вспять!

Славные земляки. Дорогие земляки. Земляки-мудрецы. Сердце разрывается, когда думаешь, что их уже нет. Но памятник какой-то ему, Ицику Рахмила, полагается. Ей-богу.

Пусть даже самый обычный камень, без всяких украшений. А на камне выбитая долотом пара строчек:

«Здесь похоронен просто еврей, сапожник, Ицик, сын Рахмила, живший простой жизнью и отдавший жизнь за то, чтобы кривой, искалеченный мир чуточку выпрямился».

Под этими строчками я бы выдолбил три буквы: «З.Ц.Л.» — «Зейхерцадик ливрохе».

Ихил Шрайбман, из рассказа "Ицик, сын Рахмила"



ÁЗИМА

— Помнится, мама, в Рашкове слово такое было — «азима». Что это, а?
— Как что это? Азима — это азима.
— Да, но с чем ее едят?
— Как это с чем? Ни с чем.
— Как же ее делают?
— Что значит как? Берут две горсти темной муки, три-четыре горсти кукурузной муки, не мешает добавить желток-другой, если есть — ложку постного масла, щепотку соды, еще немножко меду или кусочек пчелиных сотов, щепотку соли, конечно, с четверть стакана сахарного песку, замешивают, раскатывают толщиной в два пальца, надрезают на клетки, посыпают чуть-чуть кукурузными отрубями, сажают в печь вместе с хлебом — и вот тебе азима...
— Когда же ее едят?
— Когда хотят. Скажем, в субботу перед вечером. С баночкой вишен или с тарелкой печеных груш. Она крошится и просто тает во рту.
— И это все?
— Да, совсем забыла. Главное — когда делают азиму, надо все время думать о том, чтобы она удалась, чтобы была вкусной, чтоб людям понравилась, сын мой...

Ихил Шрайбман, перевод с идиша Г.Перова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments