Artem G. (altur79) wrote in ru_yiddish,
Artem G.
altur79
ru_yiddish

Category:

«Отказывались читать газету «Правда», потому что она была на русском»

Как известно, мировая история знает только один прецедент, когда идиш был объявлен государственным языком — это случилось в Советской Белоруссии на заре ее формирования. Евреи до начала Второй мировой войны составляли практически треть всего населения республики.

Как ни странно, позитивное влияние на развитие еврейских школ, в которых обучение велось на идиш, оказала политика белорусизации — программа продвижения национального языка в БССР, развернутая в 1920ые гг. Ее инициаторы рассматривали русскую и польскую культуры как угрозу, но не опасались еврейской. Ведь белорусскому языку, как и идишу, приходилось бороться за свое признание. Кроме того, власти БССР, стараясь не допустить русификации, даже поощряли развитие идиш среди евреев — чтобы те не внесли свой вклад в популяризацию русского языка.

Цифры говорят сами за себя: к 1927 году 28,7% городских школ и 53,9% школ-четырехлеток в местечках в БССР были еврейскими, при этом 55,5% всех школьников еврейской национальности проходили обучение только на идиш. В том же году квоты на издание художественной литературы в Советской Белоруссии составляли: 70% для белорусскоязычных изданий, 15% — для изданий на идише, и всего 8% — на русскую литературу (5% — на польском, 2% — на латышском языках).

Добавьте сюда традиционное отсутствие антисемитизма среди белорусов и широкое распространение идиш не только среди самих евреев, но и в рядах титульной нации: так, во многих городах и местечках Витебской области почти все белорусские дети, как и их родители, свободно владели идишем. Они родились и выросли среди евреев, работали рядом с ними и свободно общались на двух языках. Евгений Ганкин вспоминал, что он учился в единственной на весь Щедрин семилетней школе, обучение в которой велось на идише. В его классе вместе с евреями учились несколько девочек из белорусских семей, которые прекрасно усваивали школьную программу.

Политика белорусизации нравилась далеко не всем. Ускоренный перевод учреждений культуры и учебных заведений с русского на белорусский, введение белорусскоязычного делопроизводства вызывали негативную реакцию в традиционно русскоязычных районах БССР, прежде всего в Гомельском и Речицком уездах, которые были включены в состав республики в 1926 году.

В отчете Наркомпроса в 1930 г. говорилось о сопротивлении части населения политике белорусизации. Учитель Петрашень называла белорусский язык «грубым» и «варварским», утверждала, что рано или поздно он будет поглощен русским. На этом основании она заявила, что будет работать только в русской школе. Против белорусского языка выступали также служащие окружного суда, рабочие Гомельского железнодорожного узла. Они называли белорусский язык «глупым», «идиотским» и «хамским», считали, что белорусской культуры не существует, и она создается искусственно.

В ответ «беларускамоуныя» не принимали русский язык в любых его формах, принижали достижения русской культуры. Учителя ряда школ не хотели отвечать на вопросы учеников, заданные по-русски, отказывались выписывать и читать газету «Правда» на том основании, что она выходила на русском языке. Власти БССР расценивали сопротивление белорусизации (например, случай с учителем в Наровле, который из принципа вел уроки обществоведения на русском) как проявление «великодержавного шовинизма», на следующий день после таких обвинений мятежный русофил покончил с собой, отравившись серной кислотой.

Белорусские власти никоим образом не поощряли стремление родителей отправить своих детей в русскоязычные школы. Контингент учебных заведений формировали по национальному признаку в принудительном порядке: белорусов отправляли учиться на белорусском, евреев — на идиш, и т.д. К 1931/1932 учебному году количество еврейских школ в республике возросло с 220 до 230, польских — со 147 до 226, других национальных меньшинств — с 39 до 55, и только число русских школ осталось на прежнем уровне — 84.

Впрочем, советские еврейские школы можно лишь условно было назвать национальными. Еврейский их характер заключался только в языке, на котором велось обучение. На уроках литературы дети изучали советских классиков (и чуть-чуть рассказов Шолом-Алейхема — чуть ли не факультативно), их не знакомили ни с еврейской историей, ни с культурой, ни с традициями. А в преддверии традиционных праздников наоборот проводили массовые антирелигиозные кампании и призывали учеников не повиноваться «темным» родителям.

Быстрый упадок советской идишской школы в БССР начался в 1935–1937гг. — на волне массовых сталинских репрессий и борьбы с национализмом (белорусским в том числе). Почти все проявления еврейской культурной жизни были объявлены националистическими, к 1941 году в республике практически не осталось ни одной еврейской школы.

Леонид Смиловицкий, "Еврейское образование в Белоруссии. 1921-1941 гг."
Tags: yiddish, Идиш, воспитание на идише, ссср
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments